Если внимательно посмотреть на эту сцену, можно заметить одну важную деталь: иногда великие путешествия начинаются не с лошади, не с корабля и даже не с космического двигателя, а с весьма подозрительной конструкции из двух велосипедов, верёвки и изрядной доли уверенности.
Впереди едет Дон Кихот. На его велосипеде красуется деревянная лошадиная голова — потому что если у тебя нет настоящего коня, это вовсе не повод отказываться от героизма. Копьё поднято вверх, ветер играет усами, а взгляд направлен куда-то в сторону великих подвигов, которые, по странному совпадению, обычно оказываются в направлении ближайшей ветряной мельницы.
Позади едет Санчо Панса. Его велосипед привязан к переднему, а руля у него нет вовсе — что, если подумать, довольно честная метафора жизни. На лице Санчо выражение человека, который слегка обескуражен происходящим, но почему-то продолжает участвовать в этом предприятии. Вероятно, из дружбы. Или из любопытства. Или потому что верёвка уже завязана.
Где-то между ними возникает ослиная голова — напоминание о тех временах, когда транспорт был проще, медленнее и, честно говоря, гораздо понятнее.
И вот тут появляется один из тех философских вопросов, которые лучше всего задавать во время путешествий:
кто на самом деле ведёт, а кто просто едет следом?
Потому что иногда тот, кто впереди, просто увереннее машет копьём.
А тот, кто сзади, — единственный, кто понимает, что происходит.